Английская поэзия

ГлавнаяБиографииСтихи по темамСлучайное стихотворениеПереводчикиСсылкиАнтологии
Рейтинг поэтовРейтинг стихотворений

Edmund Spenser (Эдмунд Спенсер)

The Shepheardes Calender. Ægloga 4. Aprill

Ægloga Quarta.

A R G V M E N T.
THis Æglogue is purposely intended to the honor and prayse of our most gracious souereigne, Queene Elizabeth. The speakers herein be Hobbinoll and Thenott, two shepheardes: The which Hobinoll being before mentioned, greatly to haue loued Colin, is here set forth more largely, complayning him of that boyes great misaduenture in Loue, whereby his mynd was alienate and with drawen not onely from him, who moste loued him, but also from all former delightes and studies, aswell in pleasaunt pyping, as conning ryming and singing, and other his laudable exercises. Whereby he taketh occasion, for proofe of his more excellencie and skill in poetrie, to recorde a song, which the sayd Colin sometime made in honor of her Maiestie, whom abruptely he termeth Elysa.

Thenot.       Hobbinoll.

TEll me good Hobbinoll, what garres thee greete?
     What? hath some Wolfe thy tender Lambes ytorne? 
Or is thy Bagpype broke, that soundes so sweete?
     Or art thou of thy loued lasse forlorne?
 Or bene thine eyes attempred to the yeare,
     Quenching the gasping furrowes thirst with rayne? 
Like April shoure, so stremes the trickling teares
     Adowne thy cheeke, to quenche thye thirstye payne.

Nor thys, not that, so muche doeth make me mourne,
     But for the ladde, whom long I lovd so deare,
Nowe loues a lasse, that all his loue doth scorne:
     He plonged in payne, his tressed locks dooth teare.
 Shepheards delights he dooth them all forsweare,
     Hys pleasaunt Pipe, whych made vs meriment, 
He wylfully hath broke, and doth forbeare
     His wonted songs, wherein he all outwent. 

What is he for a Ladde, you so lament?
     Ys loue such pinching payne to them, that proue? 
And hath he skill to make so excellent,
     Yet hath so little skill to brydle loue? 

Colin thou kenst, the Southerne shepheardes boye:
     Him Loue hath wounded with a deadly darte. 
Whilome on him was all my care and ioye,
     Forcing with gyfts to winne his wanton heart.
 But now from me hys madding mynd is starte,
     And woes the Widdowes daughter of the glenne: 
So now fayre Rosalind hath bred hys smart,
     So now his frend is chaunged for a frenne. 

But if his ditties bene so trimly dight,
     I pray thee Hobbinoll, record some one: 
The whiles our flockes doe graze about in sight,
     And we close shrowded in thys shade alone. 

Contented I: then will I singe his laye
     Of fayre Elisa, Queene of shepheardes all:
Which once he made, as by a spring he laye,
     And tuned it vnto the Waters fall.

YE dayntye Nymphs, that in this blessed Brooke
     doe bathe your brest, 
Forsake your watry bowres, and hether looke,
     at my request: 
And eke you Virgins, that on Parnasse dwell,
Whence floweth Helicon the learned well,
     Helpe me to blaze
     Her worthy praise, 
Which in her sexe doth all excell.

 Of fayre Elisa be your siluer song,
     that blessed wight: 
The flowre of Virgins, may shee florish long,
     In princely plight. 
For she is Syrinx  daughter without spotte, 
Which Pan the shepheards God of her begot:
     So sprong her grace
     Of heauenly race, 
No mortal blemishe may her blotte.

 See, where she sits vpon the grassie greene,
     (O seemly sight) 
Yclad in Scarlot like a mayden Queene,
     And Ermines white. 
Vpon her head a Cremosin coronet, 
With Damaske roses and Dafadillies set:
     Bayleaues betweene,
     And Primroses greene
Embellish the sweete Violet.

 Tell me, haue ye seene her angelick face,
     Like Phoebe fayre? 
Her heauenly haueour, her princely grace
     can you well compare? 
The Redde rose medled with the White yfere,
In either cheeke depeincten liuely chere.
     Her modest eye,
     Her Maiestie, 
Where haue you seene the like, but there?

 I sawe Phoebus thrust out his golden hedde,
     vpon her to gaze: 
But when he sawe, how broade her beames did spredde,
     it did him amaze. 
He blusht to see another Sunne belowe, 
Ne durst againe his fyrye face out showe:
     Let him, if he dare,
     His brightnesse compare 
With hers, to haue the ouerthrowe.

 Shewe thy selfe Cynthia with thy siuer rayes,
     and be not abasht: 
When shee the beames of her beauty displayes,
     O how art thou dasht? 
But I will not match her with Latonaes seede, 
Such follie great sorow to Niobe did breede.
     Now she is a stone,
     And makes dayly mone, 
Warning all others to take heede.

 Pan may be proud, that euer he begot
     Such a Bellibone,
And Syrinx reioyse, that euer was her lot
     to beare such an one. 
Soone as my younglings cryen for the dam,
To her will I offer a milkwhite Lamb:
     Shee is my goddesse plaine,
     And I her shepherds swayne, 
Albee forswonck and forswatt I am.

 I see Calliope speede her to the place,
     Where my Goddesse shines: 
And after her the other Muses trace,
     with their Violines. 
Bene they not Bay braunches, which they doe beare,
All for Elisa, in her hand to weare?
     So sweetely they play,
     And sing all the way, 
That it a heauen is to heare.

 Lo how finely the graces can it foote
     to the Instrument: 
They daucen deffly, and singen soote,
     in their merriment. 
Wants [not] a fourth grace, to make the daunce euen? 
Let that rowme to my Lady be yeuen:
     She shalbe a grace,
     To fyll the fourth place, 
And reigne with the rest in heauen.

 And whither rennes this beuie of Ladies bright,
     raunged in a rowe? 
They bene all Ladyes of the lake behight,
     that vnto her goe. 
 Chloris, that is the chiefest Nymph of al, 
Of Oliue braunches beares a Coronall:
     Oliues bene for peace,
     When wars doe surcease: 
Such for a Princesse bene principall.

 Ye shepheards daughters, that dwell on the greene,
     hye you there apace: 
Let none come there, but that Virgins bene,
     to adorne her grace. 
And when you come, whereas shee is in place, 
See, that your rudenesse doe not you disgrace:
     Binde your fillets faste,
     And gird in your waste, 
For more finesse with a tawdrie lace.

 Bring hether the Pincke and purple Cullambine,
     With Gelliflowres: 
Bring Coronations, and Sops in wine,
     worne of Paramoures. 
Strowe me the ground with Daffadowndillies, 
And Cowslips, and Kingcups, and loued Lillies:
     The pretie Pawnce,
     And the Cheuisaunce, 
Shall match with the fayre flowre Delice.

 Now ryse vp Elisa, decked as thou art,
     in royall aray: 
And now ye daintie Damsells may depart
     echeone her way, 
I feare, I haue troubled your troupes to longe: 
Let dame Eliza thanke you for her song.
     And if you come hether,
     When Damsines I gether, 
I will part them all you among. 

And was thilk same song of Colins owne making?
     Ah foolish boy, that is with loue yblent:
Great pittie is, he be in such taking,
     For nought caren, that bene so lewdly bent. 

Sicker I hold him, for a greater fon,
     That loues the thing, he cannot purchase. 
But let vs homeward: for night draweth on,
     And twincling starres the daylight hence chase. 

Thenots Embleme.

O quam te memorem virgo?

Hobbinols Embleme.

O dea certe.

Перевод на русский язык

Пастуший Календарь. Эклога 4. Апрель

Ægloga Quarta.

Сия Эклога посвящена воспеванию и восхвалению нашей добрейшей и наиблагодетельнейшей государыни, королевы Елизаветы. Толкуют меж собою Гоббиноль и Тэно, двое пастухов; причем означенный Гоббиноль, уже упоминавшийся ранее — поелику он зело и вельми влюбился в Колина, — предстает читателю куда как ярче прежнего и сетует на великие невзгоды любовного свойства, кои разум его помрачили и отвратили не токмо от предмета любви, но такожде ото всех былых услаждений и занятий, как-то: приятственной игры на волынке, рифмоплетства, пения и многих иных достохвальных способов провести время. Тем не менее, он пользуется случаем, дабы доказать и подтвердить несравненное свое поэтическое искусство и превосходство, и того ради поет песню, иже вышеозначенный Колин сложил некогда в честь Ее Величества — нежданно и почти предерзостно именуя оную венценосную особу Элизой. 

        Т э н о,        Г о б б и н о л ь

Куда же, Гоббиноль, пропал твой смех?
     Иль волк зарезал всех твоих ягнят?
Иль у волынки прохудился мех?
     Иль с милой у тебя настал разлад?

Иль, может быть, струятся токи слёз
     Обломным ливням нынешним под стать?
Твои ланиты иссушил мороз;
     Весна пришла, пора их орошать!

              Г о б б и н о л ь

Нет, я иной невзгодой удручен:
     Тот малый, что мне дорог, люб и мил,
Влюбился в деву — и горюет он:
     Вотще и втуне пропадает пыл!

Он о забавах прежних позабыл;
     Он изломал заветную свирель,
И сник, и не поет: не стало сил…
     А ведь прекрасней всех певал досель!

                     Т э н о

Почто грустить, коль на дворе апрель?
     Когда певец и вправду столь хорош,
Пусть гонит вон и прочь любовный хмель —
     Иль будет плохо: сгинет ни за грош.

              Г о б б и н о л ь

Знай: это Колин, молодой овчар;
     Беднягу насмерть поразил Эрот.
Вотще мой жар, и втуне всяк мой дар:
     Ничто, увы, строптивца не берет!
Худой дела прияли оборот:
     Он любит Розалинду, вдовью дщерь,
А другу дал отпор и укорот —
     Лишь о подруге мыслит он теперь.

                     Т э н о

Он славный стихотворец и певец…
     Лишь Колинову песню затяни —
И станет веселей пасти овец,
     И слаще станет нежиться в тени.

              Г о б б и н о л ь

Однажды Колин, лежа близ ручья,
     Элизу, королеву пастухов,
Воспел — и звонкозвучная струя
     Строй задала течению стихов:

«— Услышьте, Нимфы на песчаном дне!
     Пусть вам вода
Милей, чем суша, — выйдите ко мне
     На брег, сюда!
У многомудрых Дев Геликонид
Прошу подмоги: петь простой пиит
     Дерзнул о той,
     Что красотой
Всех смертных жен и дев затмит.

— О, сколько нужно серебристых нот —
     Элизу петь!
Пускай царит она, пускай цветет
     И днесь и впредь.
Ей ни малейший не присущ изъян:
Ей мать — Сиринга, и отец ей — Пан.
     О, только бог
     Элизу мог
Зачать! — задорный бог сельчан.

— Вот на лугу, внимая пенью птиц,
     Сидит она, 
Порфирой, одеянием цариц,
Ее чело венчает первоцвет,
В деснице вместо скипетра — букет
     Роскошных роз, —
     И я всерьез
Глаголю: ей подобных нет.

— Элиза ликом ангельским светлей
     Самой Селены.
Возникла ты, владычица полей,
     Из белой пены!
И обе розы цвет твоих ланит —
И алую и белую — мирит *).
     Покорны все
     Твоей красе —
Ликуй, наперсница Харит!

— Однажды Феб, взойдя на небосклон,
     Мигнул очами:
Узрев Элизу, бог был ослеплен
     Ее лучами. 
Земное, много лучшее светило
Небесному затмить непросто было!
     Феб охнул от горя,
     С Элизой не споря —
И скрылся тихо и уныло.

— Ты, Кинфия, светящая, когда
     Настанет ночь,
С Элизой рядом — тусклая звезда.
     Сокройся прочь!
Но… шутки плохи с чадами Латоны:
Суровы оба, оба непреклонны,
     Обидчивы оба:
     Смеялась Ниоба —
Да после испускала стоны.

— Великий Пан, хвала тебе, хвала! —
     И молвить надо: 
Хвала Сиринге, иже родила
     Такое чадо! 
Вот-вот начнется у овец окот,
И белого ягненка поднесет —
     Как жертву на алтарь
     Несли богиням встарь, —
Элизе всесмиренный скотовод.

— О, Каллиопа, мчи во весь опор
     Сюда — здесь наш кумир;
И кликни прочих Муз, твоих сестер.
     Бряцайте, девять лир!
Элизе девять лавровых ветвей
Вручите, Музы — ибо, ей-же-ей,
     Великая честь —
     Ее превознесть.
Сюда, о Музы — и живей!

— Три Грации-Хариты — посмотри! —
     Пустились в пляс.
И громко в гимне радостном все три
     Возносят глас!
Но хороводу быть пристало шире:
Не три на свете Грации — четыре!
     Пускай в хоровод
     Элиза войдет —
И в олимпийском правит мире.

— А вот и Нимфы! Резвый, шустрый рой
     Младых Наяд
Склониться дружно пред своей сестрой
     Сегодня рад!
Звенят хвалебных песен переливы…
Элизе в дар подносят ветвь оливы:
     Утихла война,
     Воспряла страна —
Все нынче беззаботны и счастливы.

— Сельчанки! Время, позабыв гумно,
     Овин и хлев,
Сюда спешить! Не всех я кличу — но
     Лишь юных дев.
С неряшеством и с грубостью манер
Проститесь, — хоть берете вы пример
     С окрестного сброда,
     С тупого народа,
Что разуменьем слаб, одежкой сер.

— Хвалу царице нашей, сельский хор,
Кувшинки, первоцвет, и водосбор,
     И васильки
Ей под ноги метни! Гвоздик, лилей,
Фиалок и нарциссов не жалей:
     Любезен всяк
     Цветок и злак
Властительнице рощ, садов, полей. 

— Встань, дивная Элиза! Будь добра
     Красой блеснуть…
Ох, Музам, Нимфам, Грациям пора
     В обратный путь!
Боюсь, я задал им изрядный труд —
И, коль за песню грош-другой дадут,
     Исправно поэт
     Всю горстку монет
Разделит с ними прямо тут».

                     Т э н о

Ужели песнь сию измыслил Колин?
     Как жаль, что понапрасну чахнет он!
Юнец любовью безответной болен,
     Безжалостным Эротом ослеплен…

              Г о б б и н о л ь

Хоть видит око, зуб неймет! Беда
     По торжищу с пустой бродить мошной…
Пора домой: вечерняя звезда
     Зажглась уже, и меркнет свет дневной.

Девиз Тэно:

O quam te memorem virgo?

Девиз Гоббиноля:

O dea certe.

© Перевод Сергея Александровского (2011)
Сергей Александровский - русский поэт и переводчик.

*) Единение и слияние роз Алой и Белой означает, что прекратились война и вражда меж домами Ланкастера и Йорка  (Из примечания, сделанного Спенсером).

Edmund Spenser's other poems:
  1. Amoretti 64. Comming to kisse her lyps
  2. Amoretti 16. One day as I unwarily did gaze
  3. Amoretti 21. Was it the worke of Nature or of Art
  4. Amoretti 33. Great wrong I doe, I can it not deny
  5. Amoretti 69. The famous warriors of the anticke world

Распечатать стихотворение. Poem to print Распечатать (Print)

Количество обращений к стихотворению: 2647

Последние стихотворения

To English version


Английская поэзия. Адрес для связи eng-poetry.ru@yandex.ru