Английская поэзия


ГлавнаяБиографииСтихи по темамСлучайное стихотворениеПереводчикиСсылки
Рейтинг поэтовРейтинг стихотворений

Роберт Бёрнс (Robert Burns)


Послание Джеймсу Смиту


Ах ты, ворюга из ворюг!
Ах ты, хитрюга из хитрюг!
Скажи, с какой отмычкой, друг,
	Ты озоруешь,
Когда ты, миленький, вокруг
	Сердца воруешь?

Клянусь тебе (свидетель Бог!),
Я ровно двадцать пар сапог
Сносил, когда спешил, дружок,
	К тебе на встречи,
И ровно столько, если б мог, 
	Сносил далече.

Природа, старая жадоба,
С тобою схлыздила, стыдоба,
И всё ж такую приспособу
	Вкрутила – на-ка! –
Что, посмотрев, сказала: «О-ба!
	Мужик, однако!»

А у меня из-под пера
Стихи выходят на ура.
Вот песня (сочинил с утра),
	А вот – баллада.
(Поговорить бы нам пора.
	Ей-Богу, надо!).

Один рифмач врага порочит,
Другой – за деньги рифмострочит,
А третий – шумной славы хочет.
	На сём параде
Я тот, который лясы точит
	Забавы ради.

Дала судьбина мне в дорожку
Простую, грубую одёжку
И грошик сунула в ладошку,
	Но напоследки
Дала всерьёз, не понарошку,
	Ума да сметки.

И я решил свой путь начать,
Отдав стихи свои в печать.
А все вокруг давай кричать:
	«Постой, убоже!
Постой, убоже! Это, чать,
	Себе дороже!

Не надевай хомут на холку,
Но погляди на эту полку:
Стихи возвышенного толку, –
	Куда уж выше! –
И что же? – нынче втихомолку
	Грызут их мыши!»

Ну что ж, друзья мои, подруги,
Оставлю прежние потуги.
Отныне все надежды – в плуге.
	(Начнём, ретивы!).
И будут слышать лишь пичуги
	Мои мотивы.

И день за днём, и год за годом
Навстречу бедам и невзгодам
Под равнодушным небосводом
	По жизни двину
И незаметным пешеходом
	Бесславно сгину.

Да что я вдруг заныл о смерти?
Вы моему нытью не верьте!
Грот-марсель живо ставьте, черти!
	Травите шкоты!
Споёмте в бурной круговерти!
	Долой Заботы!

О жизнь! Легенда! Песня! Сказка!
О ты, волшебная указка,
Веселье наше! Смех и ласка!
	О мановенье
Волшебной палочки! О пляска,
	Где час – мгновенье!

Ещё! И снова! И опять!
Когда ж нам стукнет сорок пять,
Мы запыхаемся, – и, глядь,
	Нежданым лихом
К нам Старость – ах! – за пядью пядь
	Вползает с чихом.

С приходом бедственной старушки
Прощайте, милые пирушки,
Прощайте с ними, пива кружки, –
	Адью́, нетрезвые! –
Прощайте, милые подружки,
	Прощайте, резвые!

Мы в этой жизни, в самой рани,
Лишь зорьку видим по утряне
И Осторожности, как няне
	Или училке
Мы с радостью перечим, дряни,
	Не скрыв ухмылки.

И нипочём овраги, кручи,
И нипочём кусты колючи,
И нипочём уколы жгучи,
	Срываем розы, –
Взошла заря, исчезли тучи,
	Просохли слёзы. 

Заняв местечко потеплее,
Живут иные прохиндеи,
Родного чрева не жалея
	Для вкусной пищи.
Глядят с презреньем богатеи
	На домик нищий.

Они, безжалостны и хватки,
Фортуну валят на лопатки.
И куш сорвут, и все остатки
	Сгребут у ней.
Они в дворце живут, не в хатке
	На склоне дней.

А есть извечные бедняги, 
Что, как и я, худы и наги.
Заносит их при каждом шаге,
	Бредущих шатко.
Под старость эти доходяги
	Живут несладко.

А впрочем, зря я нынче ною
Под переменчивой луною.
(Она в ущербе надо мною?).
	Приметы – к бесу!
Мы встретим песнею шальною
	Сию принцессу.

Бросаю здесь перо к порогу
И жарко обращаюсь к Богу:
«Пошли мне дальнюю дорогу
	В четыре света,
Но мне оставь совсем немного –
	Мой дар поэта!

Пошли говядинки с салатом,
Пошли их лэрдам скуповатым,
Пошли шитьё лихим солдатам 
	Гвардейской роты,
Напиться виски дай ребятам, –
	Вот так! – до рвоты.

Дай титул Де́мпстеру, шотландцу,
Подвязку – Питту (без обманцу!),
Мильончик щёголю поганцу
	Пошли наследный,
А мне – изысканности, глянцу
	На разум бедный.

Я, малый бедный и непрыткий,
Готов питаться кашкой жидкой,
Терзать себя голодной пыткой,
	Как жалом бритвы,
Покуда Музы без избытка
	Твердят молитвы!»

Любые беды рухни разом,
Я не поддамся им, заразам.
Да не моргну я даже глазом!
	Противник прозы,
Я буду, напрягая разум,
	Строчить стихозы.

О вы, бездушные скотины!
Все ваши правила – плотины.
Вы – скопища болотной тины.
	Какое счастье,
Что я (упрёки – все отрину!) –
	Не вашей масти!

Где ваши чувства, ваши слёзы?
(Пример бы взяли хоть с берёзы!).
Не скрипки вы, не «ариозо»,
	Вы, лоботрясы, –
«Архиперди́ссимо стерво́зо»
	И контрабасы!

Вы – мудрость наша и краса.
Кого ни взять, он злее пса.
Как наши песни, голоса
	Вам огорчительны!
Как вы глядите в небеса
	Многозначительно!

Меж тем, как я… А, впрочем, ладно,
Писать о вас – и то накладно:
Кому повествовать привадно
	Про эти гадости?
С Тобой лишь, Джеми, мне отрадно
	В беде и в радости!

© Перевод Евг. Фельдмана
14-15.08.2000
30.08.2000
2-3.09.2000
5.08.2005 (ред.)
22.03.2016 (ред.)
Все переводы Евгения Фельдмана

Примечание

«Послание Джеймсу Смиту». – Джеймс Смит (1765-ок. 1823) – близкий друг Бернса. Торговал мануфактурой в Мохлине, затем стал партнёром набойщика (ситцепечатника) в Линлитгоу. Потерпев крах на предпринимательском поприще, уехал на Ямайку, где оставался до конца жизни. Именно ему первому в письме, датированном 28 апреля 1788 г., Р. Бернс сообщил о своём твёрдом намерении жениться на Джин Армор.
В переводе С.Я. Маршака – «Послание к другу» («Мой друг – лукавый, ловкий вор…»). – Примечание переводчика.

Послание к другу

Мой друг - лукавый, ловкий вор,
Не воровал ты до сих пор.
Зато сердца твой быстрый взор
   Умеет красть.
Перед тобой любой затвор
   Готов упасть.

И сам я устоять не мог.
Не раз к тебе, не чуя ног,
Шагал я по камням дорог
   И грязь месил,
И ровно двадцать пар сапог
   Я износил.

Ты создан был природой шалой
Из дорогого матерьяла.
Она тобою увенчала
   Наш скудный век
И каждой черточкой сказала:
   - Вот человек!

Сейчас я в творческом припадке,
Башка варит, и все в порядке.
Строчу стихи, как в лихорадке,
   А ты, мой друг,
Прочти их бегло, если краткий
   Найдешь досуг.

Одни рифмуют из расчета,
Другие, чтоб задеть кого-то,
А третьи тщетно ждут почета
   И громкой славы,
Но мне писать пришла охота
   Так, для забавы.

Я обойден судьбой суровой.
Кафтан достался мне дешевый,
Убогий дом, доход грошовый,
   Я весь в долгу,
Зато игрой ума простого
   Блеснуть могу.

Поставил ставку я задорно
На четкий, черный шрифт наборный,
Но разум мне твердит упорно:
   - Куда спешишь?
Ты этой страстью стихотворной
   Всех насмешишь!

Поэты, - где такие ныне? -
Собаку съевшие в латыни,
Мечтали, полные гордыни,
   Жить сотни лет,
Но их давно уж нет в помине, -
   Простыл и след.

Итак, пора мечту оставить
Себя поэзией прославить.
Косу и серп я буду править,
   Налажу плуг
И буду петь, чтоб позабавить
   Поля вокруг.

Я проживу безвестной тенью,
Не слыша, как бегут мгновенья.
Когда ж порвутся жизни звенья, -
   Покину свет,
Как и другие поколенья,
   Которых нет.

Но говорить о смерти рано.
Полны мы жизнью неустанной.
Давай поднимем парус рваный,
   Возьмем штурвал,
Чтоб ветер счастья пеной пьяной
   Нас обдавал.

Мой друг, живем мы в царстве феи,
Где смех - оружье чародея.
Коль, этой палочкой владея,
   Отдашь приказ,
Часы бегут минут быстрее,
   Пускаясь в пляс.

Не трать же время жизни краткой!
Примерно с пятого десятка
Мы вниз с горы походкой шаткой
   Трусить должны,
Одышкой, кашлем, лихорадкой
   Изнурены.

Когда достигли мы заката,
Бродить, мечтать нам скучновато.
Вино слабее, чем когда-то,
   Бьет через край.
И то, чем жизнь была богата, -
   Любовь, - прощай!

Но жизнь безоблачна вначале,
Мечта лучами красит дали.
Летим, не слушая морали,
   Мы на простор,
Как мальчики, что побежали
   На школьный двор.

Мы на ходу срываем розы,
Не замечая в них угрозы.
И даже первые занозы
   Нам не страшны.
Мгновенно солнце сушит слезы
   Во дни весны.

Одни идут дорогой гладкой
И, не трудясь в поту над грядкой,
Едят обильно, жирно, сладко
   И свысока
Глядят на дом с оградой шаткой -
   Дом бедняка.

Другие борются за счастье,
Полны надежды, воли, страсти,
Стремясь достичь богатства, власти
   Любой ценой,
Чтобы потом, забыв ненастье,
   Вкушать покой.

А третьи, путь покинув торный
(Как, скажем, ваш слуга покорный),
Сбиваются с тропинки горной
   Туда-сюда.
Таким на склоне лет бесспорно
   Грозит нужда.

Но лучше труд до изнуренья,
Чем с жалкой жизнью примиренье.
Пусть смотрит с неба бледной тенью
   Фортуны серп,
Не помешает вдохновенью
   Ее ущерб.

Но здесь перо я оставляю
И провиденье умоляю,
Пред ним колени преклоняя:
   Пускай со мной
Кочует вместе в край из края
   Созвучий рой.

Дай сочный ростбиф местным лордам,
Чтоб жир по их струился мордам,
Дай галуны гвардейцам гордым
   И боевым,
А виски - на ногах нетвердым
   Мастеровым.

Дай Демпстеру* желанный титул,
Подвязку дай премьеру Питту...
Стремится к прибыли, кредиту
   Негоциант.
А мне лишь разум сохрани ты,
   Да и талант.

Мне для покоя нужно мало:
Чтобы здоровье не хромало.
Ну и обед какой попало,
   Простой на вкус,
Но чтоб молитву прочитала
   Одна из муз.

Мне не страшны судьбы угрозы,
Ненастье, стужа и морозы.
Гоню я рифмой вздохи, слезы,
   Пою, шучу
И, враг заботы, скуки, прозы,
   Стихи строчу.

Вы, что по правилам живете
В тиши, в довольстве и в почете,
Пускай безумным вы зовете
   Меня подчас,
Вода стоячая в болоте -
   Душа у вас.

На ваших лицах деревянных,
Таких безличных, безымянных,
Нет и следа восторгов пьяных.
   Ваш голос глух.
Он, как басы в плохих органах,
   Томит наш слух.

Ступая важно и степенно,
На тех вы смотрите надменно,
Которым море по колено, -
   На грешный люд, -
И ввысь взираете блаженно.
   Там - ваш приют!

А я куда пойду - не знаю,
К воротам ада или рая.
Но, эту песню обрывая,
   Скажу я, брат,
Что буду я любому краю
   С тобою рад!

Перевод С.Я. Маршака
Все переводы Самуила Маршака

Примечание

* Член парламента


Текст оригинала на английском языке

To James Smith


DEAR Smith, the sleeest pawkie thief
That e’er attempted stealth or rief,
Ye surely hae some warlock-breef
    Owre human hearts;
For ne’er a bosom yet was prief
    Against your arts.

For me, I swear by sun an’ moon,
And ev’ry star that blinks aboon,
Ye’ve cost me twenty pair o’ shoon
    Yust gaun to see you;
And ev’ry ither pair that’s done,
    Mair taen I’m wi’ you.

That auld capricious carlin’, Nature,
To mak amends for scrimpit stature,
She’s turn’d you aff, a human creature
    On her first plan,
And in her freaks, on ev’ry feature,
    She’s wrote ‘The Man.’

Just now I’ve taen the fit o’ rhyme,
My barmie noddle’s working prime,
My fancie yerkit up sublime
    Wi’ hasty summon:
Has ye a leisure-moment’s time
    To hear what’s comin’?

Some rhyme a neebor’s name to lash;
Some rhyme (vain thought!) for needfu’ cash;
Some rhyme to court the country clash,
    An’ raise a din;
For me, an aim I never fash;
    I rhyme for fun.

The star that rules my luckless lot,
Has fated me the russet coat,
An’ damn’d my fortune to the groat;
    But, in requit,
Has blest me with a random shot
    O’ country wit.

This while my notion ‘a taen a sklent,
To try my fate in guid, black prent;
But still the mair I’m that way bent,
    Something cries ‘Hoolie!
I red you, honest man, tak tent!
    Ye’ll shaw your folly.

‘There’s ither poets, much your betters,
Far seen in Greek, deep men o’ letters,
Hae thought they had ensured their debtors
    A’ future ages;
Now moths deform in shapeless tatters
    Their unknown pages.’

Then fareweel hopes o’ laurel-boughs,
To garland my poetic brows!
Henceforth I’ll rove where busy ploughs
    Are whistling thrang,
An’ teach the lanely heights an’ howes
    My rustic sang.

I’ll wander on, wi’ tentless heed
How never-halting moments speed,
Till fate shall snap the brittle thread;
    Then, all unknown,
I’ll lay me with th’ inglorious dead,
    Forgot and gone!

But why o’ death begin a tale?
Just now we’re living sound an’ hale;
Then top and maintop crowd the sail,
    Heave Care o’er side I
And large, before Enjoyment’s gale,
    Let’s tak the tide.

This life, sea far’s I understand,
Is a’ enchanted fairy-land,
Where pleasure is the magic wand,
    That, wielded right,
Maks hours like minutes, hand in hand,
    Dance by fu’ light..

The magic wand then let us wield:
For, ance that five-an’-forty’s speel’d,
See, crazy, weary, joyless Eild,
    Wi’ wrinkled face,
Comes hoastin’, hirplin’ owre the field,
    Wi’ creepin’ pace.

When ance life’s day draws near the gloamin’,
Then fareweel vacant careless roamin’;
An’ fareweel cheerfu’ tankards foamin’,
    An’ social noise;
An’ fareweel dear deluding woman,
    The joy of joys!

O life, how pleasant is thy morning,
Young Fancy’s rays the hills adorning!
Cold-pausing Caution’s lesson scorning,
    We frisk away,
Like schoolboys, at th’ expected warning,
    To joy and play.

We wander there, we wander here,
We eye the rose upon the brier,
Unmindful that the thorn is near,
    Among the leaves:
And tho’ the puny wound appear,
    Short while it grieves.

Some, lucky, find a flow’ry spot,
For which they never toil’d nor swat;
They drink the sweet and eat the fat,
    But care or pain;
And, haply, eye the barren hut
    With high disdain.

With steady aim, some Fortune chase;
Keen hope does ev’ry sinew brace;
Thro’ fair, thro’ foul, they urge the race,
    And seize the prey;
Then cannie, in some cozie place,
    They close the day.

And others, like your humble servan’,
Poor wights !nae rules nor roads observin’,
To right or left, eternal swervin’,
    They zig-zag on;
Till curst with age, obscure an’ starvin’,
    They often groan.

Alas! what bitter toil an’ straining-
But truce wi’ peevish, poor complaining!
Is Fortune’s fickle Luna waning?
    E’en let her gang!
Beneath what light she has remaining,
    Let’s sing our sang.

My pen I here fling to the door,
And kneel ‘Ye Pow’rs!’ and warm implore,
‘Tho’ I should wander Terra o’er,
    In all her climes,
Grant me but this, I ask no more,
    Aye rowth o’ rhymes.

‘Gie dreeping roasts to country lairds,
Till icicles hing frae their beards;
Gie fine braw class to fine life-guards,
    And maids of honour;
And yill an’ whisky gie to cairds,
    Until they sconner.

‘A title, Dempster merits it;
A garter gie to Willie Pitt;
Gie wealth to some be-ledger’d cit,
    In cent per cent;
But gie me real, sterling wit,
    And I’m content.

‘While ye are pleased to keep me hale,
I’ll sit down o’er my scanty meal,
Be’t water-brose, or muslin-kail,
    Wi’ cheerfu’ face,
As lang’s the Muses dinna fail
    To say the grace.’

An anxious e’e I never throws
Behint my lug, or by my nose;
I jouk beneath misfortune’s blows
    As weel’s I may;
Sworn foe to sorrow, care, and prose,
    I rhyme away.

O ye douce folk, that live by rule,
Grave, tideless-blooded, calm, and cool,
Compar’d wi’ you-O fool! fool! fool!
    How much unlike!
Your hearts are just a standing pool,
    Your lives a dyke!

Nae hare-brain’d sentimental traces,
In your unletter’d, nameless faces!
In arioso trills and graces
    Ye never stray,
But gravissimo, solemn basses,
    Ye hum away.

Ye are sae grave, nae doubt ye’re wise;
Nae ferly tho’ ye do despise
The hairum-scairum, ram-stam boys,
    The rattlin’ squad:
I see you upward cast your eyes-
    Ye ken the road.

Whilst I - but I shall haud me there-
Wi’ you I’ll scarce gang ony where-
Then, Jamie, I shall say nae mair,
    But quat my sang,
Content with You to mak a pair,
    Where’er I gang.

[1786]

Другие стихотворения поэта:
  1. Lassie Wi’ the Lint-white Locks
  2. When First I Came to Stewart Kyle
  3. The Cardin’ O’t
  4. Weary Fa’ You, Duncan Gray
  5. The Humble Petition of Bruar Water


Распечатать стихотворение Распечатать стихотворение

Количество обращений к стихотворению: 1154



Последние стихотворения

Поддержать сайт

To English version


Рейтинг@Mail.ru

Английская поэзия. Адрес для связи eng-poetry.ru@yandex.ru